Чешуя

С начала марта в наше отделение на северо-западе Москвы начали поступать сообщения о пропаже людей. Первые два случая не вызывали какого-то особенного интереса, так как подобное случалось и ранее, и достаточно часто, но начиная с третьего за весь месяц заявления дело начинало принимать нежелательный оборот. Учитывая тот факт, что все случаи пропажи были зафиксированы приблизительно в одной и той же области, между четырьмя параллельно проходящими улицами, следовало говорить о серийном похитителе или даже о целой группировке; впрочем, наш следователь по особо важным делам, крайне компетентный и уже умудрённый сединами и тридцатипятилетним опытом работы в органах, предполагал не похищения, а убийства. После четвертого случая он взял это дело под личный контроль, оставив своему первому заместителю все свои прежние дела. Я, как проходивший под его началом практику стажёр, был немедленно подключен к расследованию и везде сопровождал своего учителя. Честно говоря, более профессионального, знающего толк в своей работе и умеющего эти знания передать другому человека я ещё в своей жизни не встречал, а помимо всего прочего, это был ещё и блестяще образованный человек и отличный собеседник. За всё время стажировки ему попадались несколько действительно сложных дел, которые должны были бы повиснуть «глухарями» на нашем отделении, однако он, несмотря ни на что, находил-таки преступников и каким-то непостижимым образом раскалывал их на первом же допросе. Думаю, если бы не он, то раскрываемость в отделении упала бы минимум вдвое, а то и в три раза. Однако это дело встало у него самой настоящей костью в горле, после которой такой бывалый сотрудник без каких-либо объяснений подал прошение о переводе в райотдел какого-то захолустья километрах в пятистах от нашей Москвы.

Поначалу нам абсолютно не везло — похитителей никто не замечал, жертвы пропадали глубокой ночью, в тёмных, безлюдных дворах и подворотнях, коими наш район изобилует, поэтому после прочесывания района в отдел мы вернулись ни с чем. Впрочем, с лица моего учителя не сходила какая-то странная ухмылка, будто он знал или догадывался о чем-то, чего никто из нас знать не мог, но делиться своими соображениями он отнюдь не спешил. Мы безрезультатно опрашивали народ, искали связь между жертвами, наведывались в местные притоны, кабаки и прочие «злачные заведения», патрулировали район по ночам — все было безрезультатно, никаких следов. С каждым поступающим заявлением мой учитель все больше и больше мрачнел и все позже и позже уходил с работы. Я видел, как невозможность уловить проклятого (или проклятых) выродка буквально пожирает его изнутри. После поступления шестого заявления о пропаже он поссорился с женой и теперь практически жил в отделении, разбирая старые дела и пытаясь найти хоть какую-то зацепку, в чем я иногда ему помогал, поражаясь фанатичной преданности своему делу.

Наконец, после полутора месяцев постоянных пропаж людей и безрезультатных поисков, на седьмом похищенном в наши руки попала бесценная улика — камера наблюдения продуктового магазина, расположенного на одной из четырёх улиц, зафиксировала момент самого похищения: к девушке двадцати трёх лет от роду, выходившей из магазина около двух часов ночи, только она отошла от самого магазина на достаточно далёкое расстояние, подлетели двое неизвестных, один из которых сразу вколол ей в шею какой-то препарат, отчего она моментально опала на руки второго похитителя, после чего они за несколько секунд погрузили её в багажник так же стремительно подъехавшей машины и умчались прочь. Действие это длилось не больше тридцати секунд, и я невольно восхищался профессионализмом похитителей. Я также обратил внимание на то, как мой учитель воспрял духом после того, как увидел это — потухший было огонёк в его глазах разгорелся с удвоенной силой, он перестал сутулиться, даже морщины на лбу, казалось, немного разошлись. Он вскочил со стула, схватил пиджак и резким кивком позвал меня с собой, и уже через полчаса мы находились в здании управления ГАИ, чтобы просмотреть записи с дорожных камер в том районе. Это было очень сложным и муторным занятием, которое лично мне чрезвычайно надоело спустя всего лишь три часа, но мой начальник пересматривал видеозаписи практически не моргая. Где-то спустя шесть часов непрерывной работы около 11 вечера он наконец выудил нужную нам машину, и, ещё раз перепроверив, отправил данные в наш отдел с приказом немедленно прочесать весь район вдоль и поперёк, но всё же найти эту машину и установить слежку, а сам, отправив меня на помощь остальным сотрудникам, остался выяснять данные о владельце автомобиля, который, как я позже узнал, даже не числился в угоне.

Машину обнаружили на удивление быстро, и двойной удачей было то, что её хозяева в тот момент находились внутри, даже не пытаясь скрываться. Естественно, в тот же момент было проведено задержание подозреваемых, которые оказались выходцами из Таджикистана, как и полагается, без регистрации. На допросе, который мой учитель проводил лично, никто даже и не думал отпираться — они признавались во всех случаях похищения, однако наотрез отказывались говорить о местонахождении похищенных, впрочем, всё-таки указав адрес квартиры, где их держали. По их словам, они привозили людей каждый раз около пяти утра к подъезду, где их встречали сообщники и забирали жертв, после чего дальнейшая их судьба была им неизвестна. Мы сразу же вызвали оперативную группу и поехали на указанное место, оказавшееся старой разваливающейся хрущёвкой, в которой обитал самый настоящий сброд вроде алкоголиков, наркоманов и полубезумных старух. Именно там, на третьем этаже, за самой обычной дверью семь человек пропали бесследно и неизвестно, сколько пропало бы ещё.

В квартире, несмотря на позднее уже время, горел свет и около окна периодически мелькали тени, так что мы решили входить сразу, без объявления окружения и предложения сдаться, так как нас, вероятно, никто не ждал. Детали операции по захвату я опущу, так как никакого сопротивления оказано не было, поэтому сразу перейду к увиденному, так сильно поразившему меня, что мне пришлось взять больничный на месяц и уехать прочь из этого ужасного места в глухую деревню, где у меня жили бабушка с дедушкой, только бы оказаться подальше от всей этой истории.

Итак, войдя в квартиру, мы обнаружили там то, чего никак не ожидаешь увидеть в грязной старой хрущёвке на окраине Москвы — самую что ни на есть настоящую церковь или, лучше сказать, языческое капище, логово отвратительного и богомерзкого культа: стены были украшены абсолютно непереводимыми надписями на неизвестном ни нам, ни приглашённым потом экспертам по древним наречиям, языке, повсеместно висели монструозные конструкции из кошачьих, собачьих и коровьих костей, в которых были закреплены свечи из красного воска, нещадно коптившие всё вокруг, а посередине комнаты, вероятно, служившей когда-то гостиной, стоял массивный, килограмм двести, каменный алтарь, весь, от основания до верха покрытый кровью, как старой, так и совсем недавней. Двое из вошедших оперативников от шока выронили папки, а я на минуту, признаюсь, потерял сознание, так как увиденное поразило меня до глубины души — около алтаря лежала большая куча начисто обглоданных, разбитых, высосанных человеческих костей, на которой покоилась маленькая, около тридцати сантиметров высотой, статуэтка, изображавшая жуткого, невероятно отвратительного и чужого всему людскому монстра — нечто среднее между рыбой и амфибией, оно имело пару вполне гуманоидных, покрытых чешуёй рук, а пасть его была полна острейших, хоть и мелких зубов. Мне почему-то показалось, что он должен быть громадным, со скалу ростом, не знаю, почему. Это, видимо, и был предмет поклонения пойманных нами преступников, так как изображение на алтаре, еле видное из-за огромного наслоения крови на него, было абсолютно идентичным дьявольской статуэтке.

В соседней комнате меня вырвало — там мы обнаружили полусъеденное тело девушки, пропавшей последней. Кажется, она ещё дышала, когда мы только вошли. На ней не было живого места, отсутствовала правая нога, и ещё больший ужас вцепился в мою душу тогда, когда криминалист, бледный и дрожащий, заикающимся голосом сообщил нам, что её рвали на части зубами, причем, судя по прикусу, зубы были не человеческие. Никто из нас никогда ранее не видел ничего подобного — и пусть никто более не столкнётся с таким ужасом, который пережили мы, стоя в полуосвещённой квартире на окраине громадного города, возле залитого кровью алтаря и полусъеденного тела, в котором почему-то продолжала биться жизнь.

Девушка умерла спустя пятнадцать минут после нашего появления — как позже заявил патологоанатом, всё время она находилась в сознании и умирала в страшнейших муках, какие только можно себе представить, а её ногу, начисто обглоданную, нашли через неделю в лесопосадке около трассы неподалёку от Москвы. Все пойманные (а их было пять человек) отрицали своё причастие в убийствах и каннибализме — последнее подтвердил и анализ их желудков. Все они были людьми достаточно низкого интеллекта, зачастую даже с умственными и психическими отклонениями, так что только двоих удалось отправить на пожизненное в колонию строгого режима, а остальные попали в психиатрическую лечебницу на тот же срок. Сразу после этого дела мой учитель подал прошение о переводе и в день перед отъездом он пригласил меня к себе домой, для того, чтобы объяснить наконец своё решение, чего я упорно от него добивался.

То, что я узнал от него, окончательно добило меня и вынудило уехать в глушь подальше от этого места. Он говорил о том, чего сознательно не указал в рапорте, о том, что следовало утаить от мягкотелой общественности, иначе не удалось бы избежать самой настоящей паники. Он говорил о том, что в той маленькой комнате он видел следы лап с перепонками, как у уток, только в разы больше и с громадными когтями, от которых везде по полу остались маленькие, но заметные опытному глазу дырочки. А ещё он сказал о сильном рыбном запахе, который, хоть и перебивался трупной вонью и благовониями, которые жгли эти полоумные культисты, но всё-таки был заметен, и о том, что жители дома видели какую-то другую машину, в которую из подъезда, минут за двадцать до приезда полиции сели трое странных людей, один из которых, самый большой и сгорбленный, нелепо ковылял, будто он был мертвецки пьяным, а то и вовсе прыгал, хотя те двое, которых арестовали на квартире, утверждали, что скрылось только двое из их сообщников. И главное, что он хотел мне показать, то, что заставило его прекратить официальное расследование этого дела, и, по его словам, лишило всякого душевного спокойствия и нормального сна вплоть до самой смерти — громадную, с полкулака величиной чешуйку, которую он нашел около тела девушки в ту самую злополучную ночь.

Черт

Эта история произошла со мной в детстве, мне тогда было лет десять. Был летний погожий день — один из тех, когда ребята весело проводят время на улице, играя в различные игры. Дело было в частном секторе на окраине города. Я жил в одном из домов, тыльная сторона которых выходила на территорию бывшего колхоза. Наша улица Л... пересекалась с другой улицей М..., на которой, собственно, был въезд в колхоз, а с другой стороны она проходила через кладбище.

Так вот, в тот памятный день мы с другом Толиком вечером собрались поиграть на улице. Примерно через час нас нашла сестра Толика и сказала, что дяде Толика, Олегу Андреевичу, который строил дом на соседней улице М..., нужно передать продукты, так как он ночью будет сторожить стройматериалы в ещё недостроенном доме. Толику не очень хотелось выполнять порученную миссию в одиночку, поэтому он стал уговаривать меня составить ему компанию. Так как больше заняться было особо нечем, я согласился, и мы отправились к дому Олега Андреевича.

Участок, на котором строился дом, находился напротив кладбища. С другой стороны возвышался холм, покрытый травой, где обычно пасли скот, а ближе к вершине холма начинался лес. Олег Андреевич встретил нас приветливо. На первый взгляд ему было лет сорок. Он сидел около костра перед строящимся домом и курил, рядом с ним лежало ружьё. Мы передали ему продукты и уже было хотели идти обратно, но Олег Андреевич попросил нас посторожить около костра, пока он обойдёт территорию. К тому времени уже порядком стемнело, и мы с Толиком остались около костра.

Двор дома представлял из себя огороженную деревянным заборчиком обширную территорию, на которой были сложены строительные материалы. Раньше здесь рос густой кустарник, но во время стройки большую часть кустов выкорчевали, остались только довольно густые заросли подле низенького забора, который чисто символически огораживал территорию двора. Мы с Толиком сидели какое-то время около костра и разговаривали. Потом мне захотелось отлить, и я отошёл ближе к кустам. Сделал дело, и тут моё внимание привлёк шорох в кустах. Я посмотрел туда и увидел пару светящихся зелёным светом глаз в темноте кустарника. Подумав, что это кот, я шикнул на него, поднял камень и кинул в кусты. Я ожидал, что кот убежит, но вместо этого глаза в кустах поднялись на уровень моей груди, при этом раздался шорох и какое-то низкое ворчание. Осознав, что загадочные глаза принадлежат вовсе не коту, я кинулся к костру, где ждал меня Толик.

Подбежав к костру, я только успел крикнул Толику, что в кустах кто-то есть, и тут началось... Со стороны кустов, которые росли по периметру двора, послышались многочисленные шорохи, какое-то ворчания и подвывания. То тут, то там мелькали какие-то тени. Стало ясно: то, что я увидел в кустах, было не одно. Мы сильно перепугались и не двигались с места. Но тут со стороны строящегося дома пришёл Олег Андреевич с ружьём, и вся возня в кустах прекратилась. Мы рассказали ему о том, что случилось за время его отсутствия. Он покачал головой и сказал, что неделю назад с ним здесь произошла страшная история во время очередного ночного дежурства:

— Я вот так же коротал время у костра вечером. В тот день я купил шестимесячного щенка кавказкой овчарки, так как давно планировал завести собаку для охраны территории. Назвал щенка Бубликом. Он оказался неожиданно смышлёным и забавным, обещая стать со временем верным помощником и другом. Чтобы было не так скучно во время ночного дежурства, я взял его с собой. Сначала всё было тихо. Я пару раз обошёл двор, потом ближе к полуночи щенок вдруг проснулся и стал скулить, косясь в сторону зарослей. Я не придал этому особое значение, пошёл снова делать обход территории и, когда был за строящимся домом, внезапно услышал отчаянный визг Бублика, который резко оборвался. Я кинулся к костру, где оставил питомца, и в свете костра увидел ужасную картину: Бобик был разорван на две части. Над одной из частей склонилось некое существо и с чавканьем пожирало бедного щенка. Всё вокруг было забрызгано кровью. Существо стояло ко мне спиной и, будучи увлечено своим кровавым пиршеством, сначала меня не заметило. Я схватил попавшейся под руку стальной прут, подскочил к нему и ударил тварь несколько раз. Когда я опускал прут на голову этого создания, оно повернуло ко мне морду и блеснуло зелёными глазищами. После моих ударов существо взвыло и упало на землю. Теперь я смог разглядеть этого монстра — иначе его и не назовёшь. Существо было размером с ребёнка, всё покрытое серой шерстью. Когда я его увидел, оно стояло на задних ногах, которые сгибались в коленях в обратную сторону, ноги его заканчивались копытами. Морда больше всего была похожа на козлиную, отличалась она только близко посаженными глазами и строением челюсти, которая никак не могла принадлежать травоядному зверю, так как была усеяна множеством острейших изогнутых зубов. Голову украшали небольшие рожки. Руки у монстра были похожи на человеческие, только оканчивались шестью пальцами с когтями вместо ногтей. В общем, монстр больше всего напоминал черта из ада. Судя по тому, как был разорван несчастный Бублик, существо явно было невероятно сильным. Я некоторое время разглядывал мерзкую тварь, потом приковал существо к цепи для собаки. Цепь была толстая, вылитая из чугуна — я специально её держал для больших собак. Приходя в себя, я вырыл небольшую ямку и закопал в ней остатки несчастного пса, потом помчался за братом, чтобы показать ему невиданную тварь. Брат жил в доме на улице Л... Он мне не поверил, но взял охотничье ружьё, зарядил, и мы побежали к стройке. Время, которое мне требовалось, чтобы добраться до дома брата и вернуться обратно, не превышало четверти часа. Но на месте монстра уже не было — только валялась цепь, разорванная в трёх местах, и была разрыта ямка, куда я закопал Бублика. Останки пса отсутствовали.

Такую леденящую кровь историю поведал нам дядя Толика, после чего проводил с ружьем нас до родной улицы.

Впоследствии Олег Андреевич всё-таки достроил дом на участке, после чего продал участок и уехал жить в город на квартиру. Через несколько лет в этом доме было зверски убита семья, купившая участок. По слухам, в дом проник не иначе как маньяк, расчленивший тела своих жертв. Некоторые части тел отсутствовали, их так и не обнаружили. Ценные вещи из дома не исчезли. Милиция убийцу не нашла. В тот дом после этого так никто и не поселился.

Три дня на одной поляне

Интересный факт: якутские шаманы во все времена с удивительным единодушием признавали, что они не могут потягаться с тунгусскими шаманами, которые жили в северных районах Якутии. Даже великие шаманы побаивались туда наведываться — мол, даже не особо сильный шаман-тунгус одним махом уделает наших выскочек.

Заехал ещё в дореволюционное время как-то один якутский шаман средней силы в северные края. Стояла зима, он ехал по лесам и долам на телеге, в которую был запряжен бык. Вёз он с собой, помимо прочего, в мешках большие куски говядины, которыми расплатились с ним в очередной деревушке за то, что он вылечил больного. И вот где-то в середине дороги он пришёл в заснеженную поляну-алас, где стоял маленький ветхий балаган. Сразу было видно, что живёт тут бедный человек, а герой истории, привыкший к трепету и поклонам, не блистал хорошими манерами, особенно в общении с бедняками. Вошёл в дом, а там были лишь старик и старуха. Он им объяснил, что он является шаманом, который по своим важным делам едет мимо, так что, милые люди, накрывайте стол. Хозяева засуетились, сделали ему скудный, но сносный ужин, и довольный шаман уснул.

Наутро встал, позавтракал и поехал дальше, даже словом не перекинувшись с хозяевами. Ехал весь день, а вечером впал в ступор — дорога привела его в тот же алас, откуда он утром выехал. Тот же балаган, те же старик со старухой... Шаман встревожился, проведал по своим «каналам», что происходит, но так ничего и не понял. Что поделать — зашёл в балаган, сказал, что телега сломалась, поэтому он потратил весь день на ремонт и решил заночевать у хозяев ещё раз. Старик и старуха отреагировали спокойно. Опять был ужин, потом шаман долго ворочался в постели в беспокойных мыслях.

Утром опять уехал. День выдался ненастный, дорогу замело снегом, но бык упорно шёл вперёд. Вечером впереди замелькали искры из печной трубы балагана. Естественно, того самого.

Тут уж шаман понял, что нечисто дело — попался он в ловушку более сильного колдуна. Но какого? Он по-прежнему не ощущал поблизости присутствия другого шамана. Пришлось войти в третий раз в один и тот же балаган на ночёвку. На этот раз он даже оправдаться как-то не пытался. Старик со старухой только переглянулись. Позже, когда пришло время ужина, старуха намекнула, что есть нечего — шаман за предыдущие дни всё съел. Может, у гостя найдётся угощение для хозяев? На это наш герой, думая о мясе на телеге, только буркнул, что не намеревается он делиться своей едой с простым людом.

Тогда поднялся старик и заявил: «Ну, негоже оставлять гостя голодным, придётся тогда своё мясо сварить». Шаман в недоумении смотрел, как старуха принесла старику острый топор, а тот сел на пол, оголил себе правую ногу, потом взял топор и хватил себе по бедру! Кровь брызгами, торчащая кость, шаман в шоке, а старик со старухой знай себе деловито продолжают рубить тому ногу. Отделили ногу, потом старик, подпрыгивая на одной ноге, стал рубить ногу на куски. Закончив, отдал сие добро старухе и велел ей приготовить суп. Та взяла мясо и отошла в сторону печи.

Тут уж приезжий шаман догадался, кто над ним «подшучивал» все эти три дня. Упав перед одноногим стариком на колени, он взмолился, чтобы тот его простил — мол, не знал, кто ты, не убивай, отпусти, признаю свою глупость. Старик, обвернув культю тканью, сел на свой стул и молчал. Шаман убивался всё больше, вымаливая прощение. Посулил ему всё добро, что с собой вёз, и быка с телегой в придачу. Между тем суп был готов, и старуха призвала всех ужинать. Старик жестом велел шаману сесть за стол. Пришлось ему вместе с ними сидеть и есть эту жуткую похлебку. Впрочем, суп был вполне себе вкусный, без всякого постороннего привкуса. Так и легли спать. Шаман, естественно, всю ночь не спал, но убежать не пытался — знал, что ничего не выйдет.

Утром старик, наконец, разомкнул уста (кстати, его нога утром «приросла» обратно и выглядела целехонькой). Он разрешил гостю убираться вон из его дома, оставив все свои вещи и быка. Шаман с громадным облегчением выскочил из балагана. Прежде чем пойти по дороге, он посмотрел на свою телегу и увидел, что один из мешков с мясом открыт, и оттуда пропал приличный кусок говядины — как раз такой, чтобы хватило на хороший суп...

Весь день он шёл по снегу и в итоге добрался до аласа, где жила большая семья. Они-то ему и рассказали, что по пути к ним живёт шаман тунгусских кровей со своей женой.

Страшная история

Говорят, эта страшная история произошла в Поволжье в 1920-е годы. Жили-были в деревне парень и девушка, любили друг друга очень. Поженились, девушка забеременела и была уже на девятом месяце, когда однажды утром случилось так, что она не проснулась. Убитый горем муж прикладывал к ее носу зеркальце, надеясь уловить дыхание, но оно так и не вспотело. Тело покойницы пролежало по всем обычаям трое суток, после чего несчастную похоронили.

Муж напился водки в день похорон и кое-как уснул. И снится ему сон: любимая бьется в истерике в гробу и кричит. Он вскочил в холодном поту. Стояла глухая ночь. Ну куда он пойдет — соседей среди ночи поднимать из-за обычного сна? Да мало ли что приснится, водки перебрал — и вот тебе пожалуйста!..

На душе было муторно. Выпив еще стакан, парень провалился в сон. Видение во сне было еще более жутким: жена кричала, кусала губы, рвала на себе волосы, все вокруг было в крови — она рожала в гробу!

Мужчина очнулся, когда забрезжил рассвет. Разбудил соседа, все ему рассказал, и они побежали на кладбище. Когда могилу раскопали, муж упал в обморок — весь гроб был в крови и родовых водах, крышка исцарапана, рот мертвой девушки открыт в последнем крике, пуповина между ног, и мертвый малыш…

Старушкин рассказ

Как-то встретился я по своей журналистской работе с одной долгожительницей. Между прочим, вспоминая военные годы, она рассказала такой случай.

Во время немецкой оккупации Киева, еще до того, как заработал Бабий Яр, немцы вывозили евреев вагонами в разные стороны к рекам. И там связывали проволокой сзади руки — мужа к жене, брата к сестре, ребенка к ребенку, — потом одному стреляли в голову, тот падал в реку, а второй человек тонул сам.

Вот вам и все лицо развитой и цивилизованной страны, которая показала необыкновенное животное варварство, на которое даже дикие народы древности, не были способны.

Река Трубеж на карте большая. В реальности же это мелководная речушка. Битком набитый состав евреев тогда было решено не утопить, а закопать заживо. А что? Экономия патронов! Немецкая педантичность и отсутствие человечности, что поделать…

Под селом Селычивка в молодняке возле озера скрутили людям спиной к спине сзади руки проволокой, и акт невиданной жестокости был совершен. Неделю после этого земля шевелилась и доносились душераздирающие звуки агонизирующих людей.

Думаете, что то место немцы охраняли с автоматами, отпугивая местных? Не-а! Немцы сразу же уехали.

Почему местные не помогли живым?

«А что им помогать — это же жиды. У них рога растут, и души нет. Правильно немцы поступили, правильно! Так им, сучьему племени, и надо, за бога нашего Иисуса Христа распятого», — говорила мне та бабка.

Я чуть не поседел от ее рассказа. Центр Европы, XXI век, космос покорен, синтезирована не только еда, но и музыка — а тут ТАКОЕ мракобесие!

Старуха продолжала:

«Потом два мужика, взявши лопаты, пошли снимать жидовские кольца и сапоги. Пропали. Через пару дней их родственники случайно нашли: аккурат возле еврейского могильника — черенок лопаты, торчащей из вскопанной земли. Откопали. Вот они и лежат, голубчики. Лопата воткнута у них возле головы, руки проволокой завязаны, закопаны метра на полтора в землю. Естественно, уже мертвые. Да вот на лицах такое выражение, как будто они только что в ад попали…

Струхнули тогда сельчане, и в место то больше не ходили.

Место то долго дурной славой слыло — мол, там и звуки странные слышатся, и лесовик морок наводит, и привидения ходят, а по ночам странный вой исходит...

Но уже далеко война, и в годку эдак в 70-м пара ребят, решив насобирать на мопед, пошли выкапывать жидовские драгоценности и коронки.

Их там же и нашла собака с милицией. Всё то же — вкопанная в землю лопата, аки могильный камень, и вот они. Лежат. Руки ржавой проволкой сзади скручены, на лицах застыл невероятный ужас.

Как оказалось, оба померли от разрыва сердца. Что ж такое так могло напугать здоровых пацанов, которые вот-вот в армию пойдут?

Потом, уже с развалом СССР, местный тракторист с кумом решили коронки с мертвецов подергать. Да время было еще такое — смута, денег нет, что дальше делать, как жить? Вот и решились осквернить захоронение.

Так их потом и нашли.

Черенок лопаты, торчащий из земли, и они в яме, а на лицах все тот же неописуемый ужас».

Склеп

Давным-давно, когда еще, как говорится, Землей правили динозавры, я был взят дальними родственниками на кладбище — узнать о предках, да и молодые руки там завсегда нужны.

Приехали, нашли похороненных родственников. Слушая рассказ об их жизни, связях, отличительных чертах и прочем, что нужно знать юному отпрыску о покойных, мы убирали на могилках. Но к полудню устали, решили передохнуть. Родные выложили снедь, мы угостили покойных и сами перекусили.

Мне стало скучновато, и я решил пройтись. Людей было достаточно — все навещали своих померших, даже одна похоронная процессия была вдалеке. Через пару сотен метров я увидел интересное столпотворение: милиция с собакой (человек десять) на трёх машинах и пара мужиков в штатском осматривали нехилого размера такой склеп. Один писал что-то на планшетке, другие с фонариками лазали внутри, кинолог с собакой явно скучали. Стало понятно, что что-то произошло.

Я подошел ближе. Рядом сидел на бровке бухарь, от которого несло перегаром и мочой. Он, увидев меня, решил стрельнуть сигаретку, и я ему дал. Потом он попросил прикурить, я ему тоже дал. Меня ребята в форме попросили не подходить близко — мол, работают, ну я недалеко и стоял.

— А знаешь, что произошло? — спросил бухарь.

— Ну расскажи.

— Очередного мертвяка споймали!

— А зачем они его ловили? Он же труп.

— А он людей убил!

К нам подошел один из милиционеров, явно постарше в звании, и попросил нас уйти. Ну, я развернулся и пошел. Все-таки надо было уж и к своим подходить, уже небось и отдохнули после обеда.

До вечера мы полностью справились с уборкой могил, покраской оград и приведением в божеский вид захоронений. Оказалось, у меня на этом кладбище много кого похоронено. Вечером мой дядя сказал:

— Не знаю, когда еще я приеду (дядя у меня не очень местный). Пошли со мной, покажу, как со сторожем договариваться, чтобы ты в будущем умел это делать.

Задание получено, а я ответственный, пошли.

Пришли в сторожку. Оба-на: старый приятель — тот бомж вонючий в углу сидит с мужиком в тулупе, который за столом водку пьёт. Это и оказался тот самый сторож. Дядя мой легко с ними договорился — дал денег и сказал, показывая на меня, что я буду каждые полгода привозить деньги и контролировать уборку доверенных могил. Мужик записал участок, фамилии на могилках, мой телефон и сумму в тетрадь с такими же записями. Бухгалтерия такая, понимаешь.

Перед нашим уходом бомж, однозначно уже датый, глянул на меня и, воняя дикими парами перегара, сказал:

— А хочешь, расскажу, что там было?

Я ему чуть ли не через плечо:

— С тебя взяли подписку о неразглашении?

Он:

— С меня? Что с меня давно уже взять? Слухай…

Дядя сказал мне на ухо:

— Помочь чем?

Я ему так же тихо ответил:

— Да нет, сейчас приду…

Дядя вышел из сторожки. Бомж же продолжил свой рассказ, выговаривая не к месту пьяным языком бессвязные слова, отвлекаясь, бормоча что-то нечленораздельное. Приблизительно его рассказ был таким:

— Повадилась, значит, нечисть разграблять соседние могилы из того склепа. Ночью отворяет дверь, разрывает свежее захоронение поблизости, жрёт и рвёт трупы, раскидывая кишки и куски плоти в округе, сама утром прячется в тот же склеп, закрывая окровавленную дверь. Сторож, конечно, рассказывал про эти случаи начальству. Начальство понимало, что на кладбищах всегда что-то происходит такое-эдакое, но с таким столкнулось впервые. Но денег на то, чтобы позвать батюшку или выдать сторожу боевое оружие, нет. И пусть сторож на ночь крепко запирает дверь, мало ли…

Когда совсем уж тяжело стало, собрались мужики — работники, наведались в тот склеп, подергали все замки-саркофаги — все путем, закрыто. Хотя следы ошметков других тел имелись в избытке. Навесили замок на склеп и решили, что если еще что-то произойдет, то придется замуровать полностью дверь даже против желания еще живых родственников.

Утром у сторожа работы было уж поменьше — не приходилось убирать куски мяса растерзанных трупов, закапывать разрытые свежие захоронения, ставить на место потревоженные кресты и памятники, чинить оградки — а это все занимало много времени. Замок ту заразу, похоже, сдерживал...

... пока на кладбище не наведалась группа подвыпивших парней. То ли готы, мечтающие переспать с трупом, то ли скинхеды, то ли просто грабители — неизвестно. Решили они то ли ограбить, то ли осквернить склеп, опять же, непонятно зачем. Выломали неплохой такой замок…

В ту ночь сторож слышал крики. А выйти побоялся — понимал, чем это все грозит, а у него семья, дети...

Парней что-то из того склепа разорвало на куски. Утром этот фарш обнаружил сторож и вызвал сначала начальника, потом тот уже и милицию.

И что ты думаешь? После осмотра склепа милиционеры кого-то вызвали, и приехали эти двое в штатском на джипе. Вошли в склеп, через некоторое время выволокли оттуда что-то, дергающееся в мешке, по размеру напоминающее или среднего кабанчика, или крупную собаку. Все время за мешком тянулся кровавый след вперемешку с гноем, как будто здоровая мокрая губка была в мешке…

А джип-то оказался не простой. Когда загружали это нечто в авто, было заметно, что задняя часть машины забрана крепкой решеткой. Закинули тварь в мешке, в полной тишине уехали. Потом милиция стала допрашивать сторожа, подошел ты... Вот и вся недолгая. Остальное ты видел.

Я сказал бомжу:

— Как-то все непонятно, — потом обратился к сторожу:

— Это правда?

— А он не ответит, — сказал бомж. — Он не может говорить. Немой с детства, что поделать?

Я, пожав плечами, вышел и вернулся к своим.

Рассказ бомжа сбил меня с толку, и родственники заметили, что я не в своей тарелке. Дядя по пути расспросил меня, что произошло. Ну, я и рассказал ему об этой истории. Он мне ответил:

— Не фантазируй! В сторожке, кроме сторожа, никого не было, просто ты все время смотрел в угол, а потом так и вовсе «завис». Я поинтересовался, все ли с тобой в порядке, и ты сказал, что да. Мы тебя ждали пару минут, потом ты вышел весь такой озадаченный…

Серп

Одна супружеская пара жила в маленьком домике с сыном и дочерью. Сын однажды очень сильно разозлился на сестру и решил сыграть c ней по-настоящему злую шутку. Он решил незаметно заснять её на видеокамеру в туалете и затем поместить видео в интернете. Он хотел унизить свою сестру перед её друзьями.

Мальчик спрятал видеокамеру под полотенце в ванной. Через несколько минут его сестра вошла в ванную комнату и заперла за собой дверь. Она так и не вышла оттуда.

Ее мать стала недоумевать, что её так задерживает. Она постучала в дверь и позвала дочь по имени, но ответа не последовало. Взволнованная мать позвала своего мужа, и, в конце концов, им удалось сломать дверь. То, что они увидели в ванной, привело их в ужас.

Их дочь лежала в луже крови на кафельном полу. Её зарезали. Лицо было настолько изуродовано, что её невозможно было узнать, и язык у неё был отрезан. Рядом с ней на полу лежал окровавленный серп.

Полицейских вызвали немедленно, и они приступили к исследованию места происшествия. Обыскав ванную, они были озадачены. Дверь была заперта изнутри, окно было надежно заперто, и ванная была настолько мала, что там просто негде было спрятаться. Так как же девушка была убита?

Полиция обнаружила, что единственным входом в ванную могло служить лишь небольшое вентиляционное отверстие в стене размером всего 25х25 сантиметров. Никто не смог бы пролезть через такое отверстие. Полиция была в тупике. Они не могли понять, как кто-то смог проникнуть внутрь и убить девочку.

Полиция тщательно проверила серп на отпечатки пальцев, но, к сожалению, отпечатков не нашли. К тому времени они уже решили, что дело не будет раскрыто.

Они опросили мать и отца, а когда захотели опросить сына, его нигде не могли найти. Они обыскали весь дом, и нашли его свернувшимся в калачик в шкафу. Он беззвучно рыдал и весь дрожал. Они заметили, что в руках он держит видеокамеру.

Допросить его пока было невозможно, и полиция решила просмотреть видеозапись. То, что они увидели на плёнке, напугало их на долгие годы.

Они нажали на кнопку воспроизведения, и на экране показалась маленькая девочка, сидящая на унитазе. Когда она встала, в вентиляционном отверстии что-то зашевелилось. Из вентиляции бесшумно появилась миниатюрная фигура. В руке у неё был серп.

Полицейские не могли поверить в то, что они увидели. Фигура была ростом всего 15 см. Она запрыгнула на спину девочки и ещё до того, как девочка смогла закричать, перерезала девочке горло. Потом она стала колоть девочку серпом, пока та не умерла. Но ужас не закончился. Миниатюрная фигура продолжила резать лицо девочки и отрезала ей язык. Лицо существа было похоже на лицо морщинистой старухи. Затем, сделав своё чёрное дело, существо исчезло в вентиляционном отверстии, унеся с собой отрезанный язык.

На сегодняшний день дело так и не раскрыто. Крошечная женщина так и не была идентифицирована. Видеозапись по-прежнему существует, но полиция отказывается представить её публике. Она находится в архиве среди улик в полицейском управлении. Полиция называет этот случай «Тайна Серпа» и отказывается обсуждать его со СМИ.