Силуэт у окна

Было мне тогда лет 13-14. Дома никого не было, родители с братом куда-то уехали, я был дома один. Проснулся я посреди ночи оттого, что захотел в туалет. Проходя к толчку мимо комнаты родителей, я увидел на подоконнике силуэт сидящего человека. Я сначала подумал, что просто показалось: может быть, тени так легли, свет упал или ещё что-нибудь...

Проходя мимо комнаты обратно, я ещё раз глянул на подоконник. Силуэт сидел неподвижно. Порядком испугавшись, я включил свет в коридоре, чтобы было видно, кто же там сидит. Входить в комнату и включать свет там я, скажу прямо, побоялся. Включил я свет и снова заглянул в комнату. Сказать, что я просто-напросто охренел, значит, ничего не сказать... На подоконнике сидел клоун! И улыбался!

У меня все мысли в голове перепутались — что делать, куда звонить, а телефон был в той комнате, где он сидел. Я в панике забежал в кладовую, взял молоток и сидел там — ждал, что будет дальше... Сидел, наверное минут пять, в доме всё было тихо. Я вышел из кладовой с молотком в руке, в надежде, что мне это просто показалось... Когда я ходил туда-обратно, я ведь был ещё очень сонным, но когда я увидел улыбающуюся раскрашенную рожицу, весь сон как рукой сняло...

Так вот, когда я вновь заглянул в комнату, на подоконнике всё ещё был силуэт, но вот лица у него уже никакого не было. Я включил свет во всех комнатах и с молотком в руках до утра смотрел телевизор в гостиной. Тогда мне было, мягко говоря, не до сна...

В общем, таков жуткий случай из моего детства. Хотите — верьте, хотите — нет, но лично я своим глазам верю... Если подумаете, что я псих или сказочник — я не обижусь, ибо мне так говорят почти все, кому я это рассказывал.

Сиамская кошка

У меня есть одна история из детства, которой я до сих пор не могу найти логичного объяснения.

Было мне 11 лет, и жила у нас кошка сиамская. А у них характер своенравный и непростой. Однажды летом на даче повстречалась она с двумя собаками и... убили они, в общем, ее. Похоронил ее дед мой за участком внизу.

Ночью я обычно спала вместе с мамой на втором этаже на большом диване. А комната занимает весь верхний этаж, и с обеих сторон окна. Так что ночью в комнату попадает лунный свет и все отчетливо видно.

Проснулась я оттого, что почувствовала на ногах тяжесть. А кошечка наша любила всегда спать на ногах.

Открываю глаза и вижу чуть пониже колен силуэт кошачий, а луна светила как раз на нее. Но ни глаз, ни ушей у силуэта не было. Просто черное пятно. И я чувствовала, как оно смотрит своей головой без глаз прямо на меня.

Испугалась жуть как, пару раз позвала маму шепотом, но она не проснулась. Тогда я накрылась одеялом и уснула.

Утром на обоях примерно от середины стены и до потолка появились отчетливые кошачьи следы — пять штук. Причем это была не грязь, не краска, а как будто ржавчина проступила сквозь обои, и смыть их было невозможно.

Домашние в мой рассказ не поверили, но эти следы на протяжении десяти лет были напоминанием той жуткой ночи.

Недавно там сделали ремонт. Отклеили обои — с задней стороны на них не было ничего, никакой ржавчины или следов.

Семейные истории

Все женщины в моем роду обладали разными магическими и околомагическими способностями. Моя прапрабабка, по рассказам мамы и бабушки, была местной сельской ведуньей, но зла никогда никому не делала, в основном лечила, как людей, так и скотину, убирала последствия порчи, сглаза и т. д. У прабабки, в свою очередь, были способности к гаданию и видению будущего. По ее рассказам, за год до войны ей начали периодически сниться различные баталии, а за месяц до войны она в точности назвала своей матери дату и время начала атаки. Несмотря на свою связь со всей «паранормальщиной», мать ей не поверила и, как оказалось, зря. Прабабушка могла в точности назвать спрашивающему даты важных событий в его будущей жизни. Когда ее в первый раз выдавали замуж, она плакала и говорила: «За мертвеца я замуж не пойду». Через два месяца после свадьбы на мужа упало дерево и задавило насмерть. После войны же прабабушка начала гадать на картах. Все ее предсказания сбывались, что поражало даже скептиков.

Ее старшая дочь, моя бабушка, отличалась тем, что могла только взглянуть на человека и сразу назвать диагноз (она врач), неплохо снимала порчи и ладила с мелкой чертовщиной. К ней всегда обращались, если домовой разбушуется или души умерших никак покой не найдут.

Был случай где-то лет десять назад. Соседка прабабушки, одинокая женщина за семьдесят, видимо, устав завидовать, что прабабушку и дети-внуки-правнуки навещают, и огород у нее лучше, и здоровее она сама, решила порчу навести. Каждое утро прабабушка обнаруживала у себя на пороге или муку, или пшено рассыпанное, находила под порогом и в огороде иголки, да и чувствовать она себя стала намного хуже. Так как она человек добрый и очень дружелюбный, то ей даже не приходило в голову, кто ей зла мог желать. Бабушка решила взять все в свои руки: сначала собрала в очередной раз рассыпанное пшено в совок и ночью развеяла его перед домом соседки, потом вбила гвозди железные у порога в дом прабабушки и, наконец, поместила веточки чертополоха по периметру участка и внутри дома своей матери. После этого визиты зловредной соседки закончились, ее раз в месяц стабильно начали увозить в больницу, а когда она видела кого-то из нашей семьи, то обходила за три версты или быстро скрывалась в доме, хотя раньше она всегда любезничала, подходила поболтать. А у прабабушки снова все стало хорошо.

Ее младшей дочери досталась не только чувствительность на всякие сущности и на наличие магического воздействия, но и чрезвычайная подверженность ему. Так, в возрасте семнадцати лет она резко влюбилась в мужчину старше себя на десять лет. Причем мужчинка был жутким лентяем, жил с мамой, не работал, пил и гулял налево. Поженились они против воли ее родителей, сразу заделали ребенка. Еще в период беременности муж ее начал бить. Отец пытался забрать её домой, но как только она оказывалась вдали от него, так сразу заболевала, очень резко худела, ничего не ела и большую часть времени проводила, смотря в одну точку. При удачном моменте она, естественно, сбегала. Повторялось это, пока ее ребенку не исполнился год. Родня ее практически выкрала и повезла к матери прабабки. Та подтвердила догадки о привороте, причем о достаточно мощном кладбищенском. Навела его, оказывается, маманя мужа. Дочку хоть с трудом, но отворожили. Через неделю после этого мать ее муженька скоропостижно скончалась, и они развелись. В качестве защиты ей сделали оберег от всего этого дерьма, который она носит, не снимая, уже тридцать лет.

Несмотря на все эти происшествия, все вышеназванные в свою силу не особо верили и не особо ею пользовались. Да и в принципе были людьми не очень религиозными, но в приметы и домовых верили.

Моя мать с потусторонним начала сталкиваться лет с трех. Бабушка рассказывала, что мама могла посреди ночи начать смеяться, как будто с ней кто-то играл. Иногда говорила ей: «Мама, смотри, тетя», — и указывала в сторону абсолютно пустой стены. Она наперед знала, будет ли удачный день или нет, ей постоянно снились вещие сны. В 15 лет она выпала из окна и пережила клиническую смерть. Историй про нее я знаю достаточно, что-то от нее, что-то мне рассказывали бабушки. Расскажу только те, которые помню достаточно хорошо.

Первая история. Наверняка многие слышали о людях, которые как скажут, так и будет. Мама как раз из таких. Она не считывает судьбу, не видит будущего. Про таких говорят, что они «каркают». Но в основном воплощаются хорошие вещи. Способность эта достаточно стихийна и начинает работать только при условии ее сильного эмоционального участия. Так, ее подруга жаловалась ей, что пятый по счету врач сказал, что она бесплодна, причем и муж тоже. Разговор был долгий, эмоций хоть отбавляй, и мама ей сказала, что все будет хорошо, что будут у них дети, причем мальчики-близнецы. Поговорили и забыли. Через полгода мать узнает, что подруга беременна, причем близнецами.

Более печальный случай: второй муж бабушки очень не нравился маме. Ей на тот момент было 14 лет. Мужик был хороший, образцово-показательный. не пил, не курил, все в дом нес. Так как бабуля всегда была на работе, большую часть времени мать и ее отчим проводили вдвоем. Отсюда были постоянные скандалы: маме хотелось свободы, а он чувствовал ответственность за девчушку. И вот во время очередного скандала мать сказала ему: «Ты сопьешься». Он, да и бабушка потом, только посмеялись. Но через месяц мужчина страшно запил, ввязался в сомнительную компанию, с работы уволили, деньги и имущество пропадать стало. Родня была в шоке, они не верили, что человек, который в жизни капли в рот не брал, может так страшно забухать. Через какое-то время они развелись. Сейчас маме очень стыдно за всё это.

Вторая история. Лет в семнадцать мама гостила у своей бабушки в деревне. Были святки и, само собой, решила она погадать — естественно, на зеркале. Ждала она очень долго и все-таки увидела в зеркале сначала мужской силуэт, который был все ближе, и черты лица становились все четче. Наконец, она смогла лицезреть «суженого» во всей красе. Да только забыла про правило безопасности. В один момент лицо превратилось в страшную гримасу и послышался смачный шлепок. На этом моменте мама «вырубилась». Проснулась оттого, что ее будит прабабка, орет на нее благим матом, вся живность на ушах, зеркало разбито. Но когда мать подняла лицо, то бабушка замолчала: на ее щеке красовался краснющий отпечаток ладони, который не сходил примерно неделю.

Третья история. Следующая история произошла лет двенадцать назад. В какой-то момент по ночам в квартире начала включаться-выключаться практически вся домашняя техника. Спит мама очень чутко, поэтому сразу реагировала. Но как только она будила отца, все прекращалось. Она даже засняла это на камеру, чтобы отец не подумал чего, но с напряжением все оказалось нормально, вся техника была исправна. Все происходящее не давало ей спать ночью, и ей приходилось сидеть в зале и читать, чтобы никого не разбудить. В одну из таких ночей все прекратилось. Мама уже начала радоваться тому, что день с ночью у нее встанут на свои места, но не тут-то было: кто-то начал звать ее по имени. Она сходила, перепроверила все комнаты. Все было выключено, все спали. Голос проявлял настойчивость, он начал спрашивать, слышит ли она его. Тут она обратила внимание, что стоит мертвая тишина, хотя мы жили в оживленном районе города рядом с главной дорогой. Не было слышно ни сверчков, ни пьяных компаний, ни машин, ни даже ветра. Один только шипящий голос, который повторял ее имя еще полчаса.

На следующее утро мать пошла к психиатру провериться, но оказалась здорова. На следующую ночь все повторилось, но в этот раз она увидела яркие зеленые глаза. Кошек у нас не было. Мать решила «поговорить» с голосом и узнать, что ему нужно. Но после же первого ее вопроса «он» мерзко захихикал, и все звуки снова вернулись. Она начала думать, что сходит с ума, но решила довести дело до конца. Через пару ночей она увидела темный силуэт, который говорил ей, что из этой квартиры ее выживет, счастья и покоя ей не даст, и выхода у нее нет. Бабушка, услышав обо всем этом, пригласила батюшку, но тому стало резко плохо, едва он вошел в квартиру. Силуэт появлялся еще две ночи подряд. Потом все прекратилось так же резко, как и началось. Но родители начали постоянно ссориться, отец ушел с работы и пытался начать свое дело, где с треском прогорел и влез по уши в долги. Затем младший брат начал «лунатить». Он просто вставал и шел к окну с целью самоубийства. В первый раз жутко повезло: мама проснулась, когда брат уже вставал на подоконник. Когда он «проснулся», то не помнил решительно ничего. Подобное повторялось раза три-четыре в неделю в течение пары месяцев. Мать, уже даже не просыпаясь, снимала его с окна и укладывала спать. В общем, в семье наступил полный раздрай, который длился девять лет. Развестись родители смогли, только когда съехали с той квартиры. Тот «силуэт» больше не появлялся.

Рассказывать о матери, на самом деле, можно бесконечно. Но помимо рассказывания интересных и жутковатых историй, она мне давала советы, которые мне действительно пригодились:

1) Она мне прекрасно объясняла природу всяких сущностей, которые, в принципе, благожелательны, но иногда могут вредничать. Рассказывала, как их утихомирить и жить с ними в согласии;

2) Когда мне было 6 лет, я жутко боялась оставаться одна. И как-то раз, уходя с отцом на концерт, мама, вытирая мне сопли, сказала, что мы никогда не бываем одни, даже у себя дома — за нами следят и присматривают. Будучи ребенком, я успокоилась. А теперь, когда вспоминаю ее слова, аж мурашки по коже бегут;

3) Лет в одиннадцать мне от мамы влетело за первые шаги в спиритизме. Тогда я узнала, что мертвым место среди мертвых, призвать — это вам не выгнать. И вообще, страшнее всего призвать не то, что умерло, а то, что не жило никогда;

4) Само собой, мама научила всякой защите от сглазов, порчи и прочего;

5) Лет в двенадцать мне так же эпично прилетело за святочное гадание на зеркале. Тогда я узнала об опасности зеркал, что вообще в них долго смотреть не рекомендуется, а уж гадать тем более;

6) Ну и последнее, что припоминаю — это строгий запрет открывать двери при странных ночных звонках. Что-то спрашивать тоже не надо, смотреть в глазок тоже — все равно ничего не увидишь, а если увидишь, то это тебе совсем не понравится.

Сделайте потише

!

До восьми лет я жила в старом деревянном доме. Три комнаты, крохотная кухня, из удобств — туалет на улице и баня в огороде. В общем, можно представить мою радость, когда отцу наконец-то дали на работе ордер на двухкомнатную квартиру в новостройке. Пятый этаж, лифт отсутствует, зато есть огромная ванная и теплый сортир. И моя собственная светлая комната, которую не надо ни с кем делить.

Конечно, родители, как водится, устроили шумное новоселье. Меня по причине нежного возраста отправили спать, а гости веселились в зале и на кухне. Уснуть мне не удалось: пьяные выкрики и громкая музыка на колыбельную ну никак не были похожи.

Среди всей этой какофонии я едва расслышала стук в окно. Первая мысль — ну стучат, ну и фиг с ним. Буквально через секунду я подскочила на кровати, прижимаясь к стене. Я живу на пятом этаже! Кто может так назойливо колотить в оконное стекло?! Тут же вспомнились все прочитанные и услышанные страшилки, я уже нарисовала в своем воображении образ жуткой нечисти, похищающей по ночам маленьких девочек.

Трусливой я не была никогда, поэтому, собравшись с духом, подкралась к окну и отдернула штору.

За стеклом в вечерних сумерках маячила темная лохматая голова, которая с упорством дятла билась лбом в стекло. Я заорала так, что перекрыла даже оглушительную музыку из магнитофона, под которую родители и гости радостно выплясывали на кухне. Взрослые тут же примчались на мой вопль, меня подхватила на руки мама, а отец распахнул окно и, ухватив лохматую нечисть за патлы, втащил её в комнату.

Это оказалась... швабра! То есть натурально, деревянная такая дура со щёткой, на которую ещё и были намотаны какие-то тряпки.

Недоразумение прояснилось буквально сразу. Соседи, основательно подзамученные буйным весельем в нашей квартире, решили таким вот оригинальным образом призвать нас к тишине.

Как я не осталась заикой после этого, сама не понимаю. Но с тех пор твёрдо уверена: если ночью кто-то стучит в окно — не спешите пугаться, вдруг это соседи выражают протест громкой музыке. Надо просто сделать потише.

Свет из-за шкафа

В комнате моей бабушки Марины висит портрет в овальной раме. На нём молодая пара: девушка лет девятнадцати с добрыми глазами, а рядом с ней молодой офицер польской гвардии, очень красивый.

— Это кто? — спросила я у бабушки в три года.

— Это моя мамочка Нина и папа Вася, но я его никогда не видела.

— А почему?

— Потому что он был в партизанском полку и прятался в лесах. А когда я родилась, пришёл посмотреть на дочку, но сосед его выдал. И фашисты пришли в дом, обещая расстрелять всю семью, если он не выйдет. Он спустился с чердака, где прятался. Его забрали в концлагерь. И с тех пор его больше не видели. Говорят, он погиб где-то в Австрии.

Моя прабабушка Нина умерла за много-много лет до моего рождения. Её похоронили в далёком Владимире-Волынском где-то на Западной Украине. Всё, что я знала о ней, так это только то, что она была очень хорошая и добрая, прожила тяжёлую жизнь и умерла, когда ей ещё не было пятидесяти в один из своих дней рождения.

Я смотрела на эти красивые молодые лица. И на уровне своего трехлетнего сознания очень жалела почему-то именно прабабушку Нину, которая в свои двадцать лет осталась одна, без мужа, с двумя детьми на руках, у сгоревшего дома посреди зимнего леса на польско-украинской границе. А вокруг была война, и надо было выжить.

Когда мне было пять, моя семья переехала на новую квартиру. И меня, привыкшую спать рядом с мамой, отселили в отдельную комнату, потому что мама теперь нужна была младшему брату, который только появился на свет. Я очень злилась, но это днём. А ночью меня мучили кошмары. Обычно они выползали из-за шкафа. За стеной выла соседская собака. Я думала, что ей тоже страшно, как и мне. Я не пряталась под одеяло и не закрывала глаза, понимая, что это не помешает им запрыгнуть на кровать.

Однажды я проснулась среди ночи. Из-за шкафа лилось тёплое золотисто-розовое свечение. Оно переместилось на верхнюю полку шкафа, а оттуда — на стол. Мохнатая собака со злобным усатым человеческим лицом зарычала и попятилась в обратную сторону от этого свечения. А скользкая зеленая ведьма, которая за пару минут до этого хваталась за край моей простыни, взвизгнула, завертелась волчком и лопнула, словно мыльный пузырь. Остался только неприятный болотный запах.

На столе стояла маленькая пожилая женщина размером в ладонь, с волосами, собранными в пучок на затылке. А рядом с ней тоже женщина — молодая, высокая, очень худая, с русыми волосами. Я хорошо запомнила их лица.

— Я твоя бабушка Нина, — сказала старшая, но голос прозвучал не в пространстве комнаты, а скорее в моей голове. — А это моя соседка — её тоже Ниной зовут.

Она ещё что-то говорила, но я забыла. Помню только, что она прогнала мои кошмары и просила их не бояться. А наутро я никак не могла сопоставить ту, которая приходила ночью, с той, которая была на портрете. Но у меня не возникало сомнения, что ночью ко мне приходила именно моя прабабушка Нина.

Прошло ещё пять лет, и память о происшедшем навсегда выветрилась бы из моей головы, если бы не один случай.

Мне уже было десять. Моя семья переехала на Западную Украину. Однажды в страстную пятницу мама собралась в соседний город Владимир-Волынский проведать могилу своей бабушки. Она решила взять меня с собой. Пасха в том году была ранняя, в марте, поэтому в пять утра, когда мы с ней стояли у ворот кладбища, ещё даже не рассвело. Я смотрела на эти ворота в виде каменной белой крепости с чёрными окошками метров семь в высоту, и у меня захватывало дух.

Мама никак не могла впомнить, в каком конце кладбища находится бабушкина могила — последний раз она была здесь ещё в детстве. Оглядываясь по сторонам, мы в растерянности прошли пару метров. Тут мама сжала мою руку и громко сказала: «Бабуленька, маленькая моя, проведи нас к своему дому!». Рядом чувствовалось чье-то присутствие. И вдруг неведомая сила потянула нас в сторону от тропинки, напролом через кусты, ограды и могильные холмы.

Через пару минут мы стояли перед скромным памятником с каменным крестом наверху. Мама удивленно смотрела по сторонам: «Я бы ни за что на свете не нашла это место. Вокруг столько новых могил...». «Спасибо, родная, что провела нас», — сказала она, погладив холодный мрамор. А я подняла глаза на памятник. С фотографии на меня смотрела моя прабабушка Нина с усталым добрым лицом. Моя прабабушка Нина, которая однажды пришла ко мне из-за шкафа, прогнав ночные кошмары. Воспоминания раннего детства заново ожили в памяти. Та же причёска, то же лицо. То же платье.

— Эта фотография сделана незадолго до того, как бабушка умерла, — сказала мама, — она сильно болела. Ей удалили глаз.

— Я знаю. Когда мы с ней виделись, она прикрывала его.

— Ты не можешь этого знать, — сказала мама. Я промолчала.

Рядом с бабушкиным памятником стоял покосившийся крест, заросший плющом. На табличке еле различимо на польском языке было написано «Доктор Нина Троицкая» — её спутница и соседка в вечности.

Свет в окне

В начале 90-х, когда мне было лет 7-8, родители на две смены откомандировали меня в пионерлагерь (тогда их еще так называли). Вплотную к лагерю стоял большой недострой. По слухам, стоял уже лет десять. Забор был смежный, через дырку я не раз сбегал туда полазить по кирпичным полуразрушенным стенам. Через день (по нечетным числам) в лагере устраивались дискотеки. На них играла исключительно русская эстрада того времени, но местным ребятам на качество музыки было наплевать, да и мелочи типа нас тоже.

Последняя смена в лагере подходила к концу, в августе начинало темнеть все раньше и раньше. И вот, в очередной раз наблюдая за парочкой «старших», уединившихся в кустах во время дискотеки, мы заметили, что в одном из окон недостроя горит свет. На следующий день мы опять пролезли на стройку и не обнаружили там ни намека на проводку или электричество.

Ночью свет горел опять. Мы запомнили окно и днем полезли проверять. Выяснилось, что окно, собственно, никуда и не ведет. То есть стоит стена, а потолка, пола и еще двух стен никогда не было, и днем через него с обеих сторон видно небо.

Но теплый желтый свет, как от обычной лампочки накаливания, из этого окна горел каждую ночь, пока я был в том лагере.

Саша

Когда я был совсем маленьким, я был довольно застенчивым и малообщительным ребенком. Может, по этой причине у меня появился воображаемый друг. Друга звали Саша. Видимо, моя фантазия настолько добросовестно «поработала» над образом Саши, что я мог без труда в любое время дня и ночи «увидеть» его, играть с ним. А если я разговаривал с ним — он отвечал мне. С Сашей действительно было весело! Мы придумывали новые игры и развлечения, а иногда он даже учил меня чему-то новому.

Когда я был в детском садике, он тоже был там, да, собственно, насколько я помню, он всегда был рядом. Родители, конечно, замечали, что я общался с воображаемым мальчиком, но решили не вмешиваться, мол, рано или поздно это пройдет. И это прошло. Но закончилось наше общение весьма странно.

Мне было шесть лет, я проводил лето на даче у бабушки. Тот день был очень жарким, и бабушка отпустила меня вместе со старшими мальчишками купаться на речку. Какое-то время мы с ребятами плескались около берега. Потом кто-то предложил понырять с моста, перекинутого через нашу реку. Помню, мне стало как-то не по себе. Мост находился довольно высоко над водой, да и течение было сильное, к тому же я плохо умел плавать. Но это я сейчас могу анализировать — тогда же мне просто стало не по себе от их затеи.

Мальчишки с веселым криком побежали к мосту. Я старался не отставать. Когда я добежал до места, один уже спрыгнул вниз. Я видел, как, прыгнув, мальчик полностью скрывается под водой, а через несколько секунд появляется на поверхности уже совершенно в другом месте, уносимый течением. Подойдя к перилам моста и уже собираясь с духом для прыжка, я вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд.

Повернувшись, я заметил смотрящего на меня Сашу. Его ясные голубые глаза просто впились в меня. Прежде я никогда не видел его таким серьезным. Он каким-то странным напряженным голосом стал говорить со мной, сказал, что я ни в коем случае не должен прыгать с моста, что от удара с водой я потеряю сознание и начну тонуть. Мальчишки не смогут меня вовремя вытащить из воды, потому что меня быстро унесет течением, и я погибну. Я слушал его будто завороженный — он говорил, как взрослый. Помню, как тогда мне стало страшно… Я послушался его и пошел прочь с моста. Даже когда другие мальчишки кричали мне вслед, мол, струсил, как девчонка, я и не подумал вернуться.

Придя домой, я рассказал все бабушке. Я всегда рассказывал ей о своем общении с Сашей, а она, всегда улыбаясь, слушала меня. Но в этот раз после моего рассказа у нее на глазах навернулись слезы, она молча ушла в свою комнату.

Однако, больше всего я удивился тому, что после того случая на мосту я больше никогда не видел своего друга Сашу. Он просто исчез. Сначала я очень переживал, а потом забыл. Забыл до недавнего времени.

Неделю назад мне исполнилось восемнадцать. И как-то вечером мои родители сказали, что я уже достаточно взрослый и они хотят о чем-то мне рассказать. Они сказали, что когда-то у меня был старший брат и что он умер незадолго до моего рождения в возрасте шести с небольшим лет. Но каково же было мое удивление, когда они показали мне фотографию брата — на фото был мой «выдуманный» друг Саша из далекого детства!

Я помнил его лицо с ясными голубыми глазами до малейших деталей!

— Как он умер? — спросил я в оцепенении.

— Утонул, упав в реку с моста, — ответила мама.

У меня больше не было слов, в голове крутились воспоминания из детства. Я вдруг осознал, что действительно каким-то образом общался со своим братиком. А он всегда находился рядом, чтобы не допустить повторения трагедии, унесшей его жизнь.