Тань-подкинь-плотвы, или История одной русалки

В детстве нас с братом часто на летние каникулы отвозили к родителям отца. Бабушка и дедушка эти жили в селе, которое было расположено в излучине реки Слободянка. Сразу за околицей русло реки расходилось: правый рукав (старица) изгибался и шел окраиной колхозных полей, а левый уходил прямо в лес. Старица была широкой, но со спокойным течением, были в ней и глубокие омуты, и совсем мелкие броды, а новый рукав — наоборот, был узким и быстрым, к тому же со дна его били студёные ключи.

За тем местом, где река раздваивалась, на старом русле был небольшой песчаный пляж, очень любимый детьми. Назывался он «танины» или «русалочьи пески». По преданию, в старице жила русалка по имени Таня. Историю этой русалки мы не раз слышали от старших.

Давным-давно, когда русло было глубокое, на этом месте стояли мостки. И как-то раз пришла туда девушка по имени Таня бельё стирать. А с ней был маленький брат. И, пока она стирала, он то ли сам зашел в воду, то ли с мостков упал. Когда Таня заметила, его течением уже вынесло на стремнину. Таня бросилась в воду и попыталась до него доплыть, но как ни старалась, а его всё уносило, и ясно было, что он сейчас утонет. Тогда Таня взмолилась водяному. Попросила ее забрать, а брата — отпустить. И только она это прокричала, как ушла под воду камнем, даже не всплеснув руками напоследок. А мальчика почти сразу же к берегу притянуло. Там его другие бабы, которые всё это видели, достали.

И с тех пор, говорят, живет Таня в реке. Она стала водяному женой, а реке — хозяйкой. Пошаливала по-русалочьему обычаю. Но была у нее одна особенность — детей русалка Таня никогда не трогала и даже оберегала. Ни разу с тех пор в старице не утонул ни один ребенок. И все селянки поголовно, даже самые что ни на есть атеистки и коммунистки, своих детей пускали купаться только на «русалочьи пески».

Мальчишки звали ее «Тань-подкинь-плотвы». Они туда, где вода глубже и чище, закидывали свои удочки и обязательно кричали: «Тань, подкинь плотвы!». Вроде бы с шуткой, но возвращались наши рыбаки всегда с уловом, хоть улов тот был порой — кота не накормишь!

А мы, девчонки, звали ее ласково «Танечка». Накупавшись, мы садились в корнях ветлы, расчесывались и вели девчоночьи беседы, в которых часто фигурировала Таня. Нам она представлялась красавицей с длинными русо-зелеными волосами и в рубашке, расшитой чешуёй. Разумеется, нашей любимой игрой была игра «в русалку». Ей в подарок мы плели венки и бросали в воду. Еще у нас бытовало поверье, что если подарить Тане зеркальце, то будешь везучая в любви.

Помню, как-то раз (мне и моим подругам было уже лет по десять) мы играли вечером у крыльца одного дома. Не столько играли, сколько «грели уши» — на крыльце собрались поболтать бабушки. Говорили о том о сём и помянули Таню. Мол, не та уже Таня, стара стала. Вот раньше она озоровала! И пошли вспоминать: раз тракториста утянула в реку, другой — пастуха (молоденький совсем, только из армии вернулся), а то какого-то активиста-комсомольца приезжего... Но в тот момент меня поразило не это, а тот факт, что русалка, оказывается, тоже может постареть!

Когда бабушки расходились, я прицепилась к одной из них (со смешным, как мне тогда казалось, именем Груша) и спросила:

— Разве русалки стареют?

— Все стареют: и деревья, и горы, и русалки с водяными, и лешаки — все.

— Что же, Таня и умереть может?

— Непременно, умрет. Вот старица пересохнет — она и умрет. Русалка без реки не может.

Я поделилась своим открытием с подругами. Это нас так заворожило, что до конца лета у нас появилась новая игра «похороны русалки». Мы забирались повыше на косогор, выбирали промеж себя русалку, надевали ей на голову венок, а в руки давали букет цветов, клали ее на край косогора и скатывали вниз, «в реку».

Шли годы: я росла, старица мелела... Последний раз, помню, я приезжала в село на похороны своей бабушки (дед умер еще раньше). Поминки шли своим чередом, а я, устав от старческих разговоров, тихонько вышла из дома. Шла-шла и пришла на берег старицы. Бывший берег — от самой реки осталось лишь болотистое русло, заросшее осокой, да несколько бочажков там, где раньше были омуты. Я решила сплести венок, но почему-то, едва начав, устыдилась. И бросила недоплетенный — туда, где раньше текла вода. Было пусто, уныло...

Прошло еще несколько лет и совершенно случайно в соцсети я наткнулась на смутно знакомое лицо. Это оказалась Валя, одна из самых близких моих сельских подруг, с которой мы в детстве играли в русалку, а позже — бегали на танцы в клуб. Оказалось, Валя недавно перебралась в город, где я жила. Мы встретились, обрадовались друг другу. Разговорились. Я с интересом слушала «новости» о тех, кого помнила еще девчонками. И вот среди этих бесконечных «а помнишь?» мелькнуло сочетание «русалочьи пески».

— Что, старица, наверное, уже совсем высохла? — спросила я.

— Там целая история, — помрачнев, ответила Валя. — Объявился у нас «фермер» — сынок бывшего председателя, оттяпал знатный кус бывших колхозных полей. И понадобилось ему для орошения это русло. Договорился с кем надо, нагнал бульдозеров, экскаваторов, что-то углубил, где-то подсыпал — и снова пустил воду в старицу.

— Ничего себе! — удивилась я. — А Таня?

— А... ты в нее веришь? — осторожно спросила моя собеседница.

Я пожала плечами. Не то, чтобы я верила — скажем так, я не отрицала ее существования.

— Ты меня только за сумасшедшую не считай, — попросила Валя, — но бабки говорили, что Таня, как бы это сказать... переродилась, что ли. Ну в смысле — умерла еще раз, и ее снова заставили ожить. А то, что ожило — уже не было Таней, оно было злом. В общем, через год по старой памяти кое-кто еще приходил на бывшее место «русалочьих песков». Но однажды там буквально на мелководье затянуло девочку. Ее неделю искали. А через неделю пришли — лежит. Прямо на берегу. Как нарочно кто подложил! После этого детей уже поостерегли туда пускать. А без толку! То, что в реке жило — точно с цепи сорвалось. Животные, люди стали тонуть. Один раз трактор перевернулся в воду прямо. У кумы моей дочка — уже большая, в восьмой класс шла — погибла. А у фермера этого — сын. Зимой на снегоходе по льду катался и ушел прямо вместе со снегоходом под лёд. А лёд был толстый, полметра, наверное!

Журка — фермер этот, Журавлёв его фамилия — словно ополоумел. Решил воду спускать, сына искать, чтобы похоронить. Едва дождался весны, опять нагнал техники. Местные, конечно, ходили, смотрели, как эти бульдозеры в грязи да в иле копаются. Долго искали. А потом откуда-то с верховьев вода пошла — прямо вал, промыла всё русло, тут его и нашли. Говорят, что он лежал рядом со своим снегоходом, а вокруг — зеркальца, зеркальца. Маленькие. Много. Ну мы же — помнишь? — дарили. Всё мечтали счастье в любви добыть.

Там дядя.

..

Когда мне было около пяти лет, мы с родителями жили в однушке, соответственно, спали в одной комнате. Мама рассказывала, что мне снились жесткие кошмары, и я так вопила, что они с папой боялись подойти ко мне.

Это я и сама помню, а еще помню причину моих воплей — из угла около балкона, из-за штор выходил высокий, черный, волосатый мужик, подходил ко мне и шептал что-то на ухо. И когда я собиралась закричать, он прикладывал палец губам, делал «тссссс» (до сих пор помню это змеиное «тсссссс») и убегал обратно за штору. Мучал он меня исправно каждую ночь.

Дальше — больше. Он стал появляться не только ночью, но и в течение дня. Как-то мы смотрели вечером телевизор всей семьёй, и в какой-то момент этот мужик отдвинул штору и стал смотреть на меня, и я, естественно, доложила сразу маме. Ему это не понравилось, и он начал шикать на меня, а мама, уже не первый раз слышавшая про «дядю», тут же перекрестила место, где стоял этот дядя, и он, раздраженно вздохнув, исчез. Потом мы с родителями переехали, а в той квартире осталась бабушка. Приезжали мы только летом, на каникулы. Я перестала вспоминать о дяде и ничего странного больше не наблюдала в течение многих лет.

В один прекрасный летний вечер (мне исполнилось уже 17 лет, а моему младшему братику 2 года) мы гостили у бабули. К слову, в комнате за это время произошла перестановка, и я спала на раскладном кресле, которое в разложенном состоянии почти упиралось в то место, где некогда обитал «дядя». Так вот, семья на кухне, а мы с братишкой в комнате готовимся ко сну. Пока я готовила кроватку, братик сидел на диване. Я стала что-то его спрашивать — не отвечает, поворачиваюсь и вижу, что мой брат неотрывно смотрит в тот самый злополучный угол... Потом он дернулся, глаза на меня перевел и говорит: «Сабинка, там дядя стоит...»

В общем, все лето я спала на раскладушке на кухне.

Так оно и есть

После отбоя всегда начинались россказни и страшные истории. Так и в тот раз — не успел погаснуть свет, а Курок понес:

— А я про красные очки слышал. Жесть. Нацепишь — и все насквозь видишь. Через одежду. Или сквозь стены. В них в карты можно играть, всегда выигрываешь.

— Брехня, — сказал Костик.

— Так оно и есть, — зевнул Влад. — Мне тоже рассказывали. Давно уже. Подумаешь, нашел новость!

— Все равно брехня, — не унимался Костик. — Не бывает таких.

— А у меня эти очки были, — вступил вдруг Павля. Говорил он тихо, как-то безразлично даже.

— Врешь! — завелся Костик.

— Не вру, — сказал Павля. — Мне дядя привез. Из загранки. Я их надевал.

— Сквозь стенки смотрел?

— Нет, на соседку. Тетю Машу.

Влад заржал:

— Класс!

— Она как раз из своей двери вышла. Напротив живет, — объяснил Павля. — А я на себя очки сразу. Красные.

— Видел, что у нее под юбкой? — усмехнулся Влад.

— Ага, — сказал Павля шепотом.

— И что? — не выдержал Курок.

Павля ответил едва слышно:

— Нож. Большой. Спереди. Лезвие широкое.

Все как-то сразу примолкли.

— Брехня, — сказал Костик неуверенно.

— А она что? — не выдержал Курок.

— А она посмотрела на меня… так… И не сказала ничего. А я назад и дверь захлопнул.

— Так просекла твоя тетя Маша, что ты про нее впилил?

— Не знаю… Наверное.

— Не может быть. Зачем ей нож под юбкой? — не сдавался Костик.

— «Зачем», «зачем»… Людей резать! — выдал Влад. — Познакомится с кем-нибудь из вас: «Ах, Костенька!..» Или: «Курков, хочешь ко мне в гости, что-то посмотреть?..» Заведет в тихое местечко, поднимет юбку — и ножом: ррраз!.. По горлу. Или в сердце.

— Очень ей это надо, — отмахнулся Курок. — Кто же людей просто так режет?

— Просто так — никто. А по делу — очень даже, — встрял Димон. — И убийцы, и преступники, и милиционеры переодетые. Даже робота такого специального сделали. Снаружи как человек. А внутри — весь механический. И безжалостный.

— Точняк, — почесал пузо Курок. — Даже кино такое было. «Терминатор».

— Сам ты терминатор, — огрызнулся Димон. — Тот из будущего, фантастика. А я — про современного. Настоящего. Он с виду обычный пацан, не отличишь. Знакомится, тусит со всеми. Пока у него программа не сработает. А тогда всех мочит, не остановишь.

— Я не верю! — выкрикнул Костик.

— Напрасно, — пригрозил Димон. — Мне по секрету говорили.

— Так оно и есть, — поддержал Димона Влад. — Помните, две недели назад менты повсюду шарили? Это робот-убийца ребят положил. Шестерых. И с ними двух девчонок. Нам не сказали, чтобы паники не было.

— А зачем это ему? — спросил Курок.

— Не знаю, — пожал Влад плечами. — Может, чтобы перенаселения не было. Или чтобы все боялись. Его специально к молодежи отправляют. Старики сами мрут.

— Брехня, — заладил свое Костик.

— Ты и помрешь, заблуждаясь, — ответил Влад. — Когда тебя расчленят. Робот, может, уже среди нас. Затесался и выжидает.

— Ё, — вздохнул Курок.

— Ой, — подал голос Павля.

— А как его вычислить? — смутился Костик.

— Да никак. Он сам тебя вычислит.

— Он же внутри железный! — догадался Димон. — Скелет у него там, моторчики всякие… Значит, нужно магнитом проверять! У кого магнит есть?

— У Юрца! — вспомнил Курок. — Юрец! Где твой магнит?

— Юр! Юрец!

— Чего? — недовольно отозвался Юрец. — Я сплю уже.

— Гони магнит, робота искать будем, — приказал Димон.

Магнит у Юрца был сильный, от разломанного динамика.

— Подходи по очереди! — скомандовал Влад, отобрав инструмент у нацелившегося на магнит Димона.

— Так нечестно, — сказал Курок. — Может, ты сам робот. С себя начни!

Влад поводил магнитом по своим рукам и груди. Приложил ко лбу:

— Не липнет. Я чист.

— Теперь Юрца.

— А идите вы!.. — послал Юрец всех сразу, но магнитом его все же испытали.

— Не, Юрец не робот… Теперь Костика.

Влад поднес магнит Костику к груди, что-то звякнуло, и рука у Влада дернулась.

Павля заорал. Димон взвизгнул:

— Робот!

— Мудаки, — сплюнул Костик и вытащил из-под футболки большой плоский кулон на цепочке — знак доллара из блестящей стали.

Костик оказался не роботом.

И Димон.

И Курок с Павлей.

— Я же говорил, — выпендривался Костик. — Все вы врете. Какие ножи? Какие роботы? Для чего нас убивать?

— А чтобы кровь собирать, — сказал Курок.

— И что с ней дальше делать?

— В вены вкалывать. Чтобы молодеть и не стариться. Я читал про такое. Только крови нужно много. По доброй воле никто столько не отольет. Вот и приходится…

— Так оно и есть, — кивнул Влад. — По телевизору показывали. Берут шприц, и — бульк, бульк… Пять лет сразу долой. Или даже семь.

— Скажешь, что брехня, в глаз дам, — предупредил Димон Костика. — Надоел. А дело верное.

— Балаболы, — скривился Костик.

— Я вот что думаю, — протянул Димон. — А что это Влад у нас такой рассудительный? Наверняка он уже большой мужик. Только омолаживался раза два.

— Ага, — согласился Влад. — Но я не шприцем. Я у вас у всех по ночам понемногу крови отпиваю. Из горла. Так вкуснее.

— Правда, что ли? — удивился Курок. — А я ночью думал, ты целоваться ко мне лезешь. Хотел по хлебальнику тебе настучать. А ты для дела, оказывается… Ну, тогда не жалко.

Влад дал Курку по лбу:

— Будешь выступать, помрешь молодым!

— Дяденька, не бейте! — заслонился Курок руками.

— Психи, спать пора, — сказал Юрец. — Пока у всех глюки из-под кроватей не полезли.

— Угу, — хмыкнул Димон. — Придумали тоже: очки, кровь, железные скелеты…

— Брехня, — сказал Костик в десятый раз, но его не тронули.

Разбрелись по кроватям, поворочались, перебрасываясь словечками, и уснули.

А если разобраться, и впрямь брехня.

Какой там железный скелет? Скелет у современного робота из пластика. Прочного, немагнитного. Поэтому Курка никто и не разоблачил. А после полуночи программа дала ему сигнал, Курок поднялся и поубивал всех до единого, к чертовой матери.

Стук в окно

В начале февраля у меня умирала бабушка. К нам приехали родственники, чтобы чем-нибудь помочь. И одна из родственниц, которая сидела ночью с бабушкой, услышала, как в окно кто-то постучал два раза, словно в дверь. Она отошла посмотреть, кто там, но за окном никого не было. Вернувшись, она увидела, что бабушка умерла.

Стройка

Мне было 12 лет, и мы с моими друзьями в очередной раз играли в «войнушку». На этот раз мы решили поиграть в строящемся доме напротив школы. Стройка эта длилась, насколько я помню, лет семь. Её то бросали, то вновь начинали строить. Строили шестиэтажный жилой дом. Место, скажу я вам, довольно мрачное было. Мы разбились на две команды и разбрелись по стройке. На тот момент было построено четыре этажа из шести.

Я прятался на третьем этаже, кто-то выше, кто-то ниже. Я стоял у балкона (то есть там, где, по идее, он был задуман) в самом углу, прижавшись к стенке, чтобы меня не заметили сразу, заглянув в комнату. Наверху и внизу, затаив дыхание, сидели ребята из моей команды. Я так подробно всё описываю для того, чтобы вы поняли, что мы старались производить как можно меньше шума. Но в какой-то момент я услышал в комнате шарканье, как будто кто-то, еле передвигая ноги, ходил по ней.

«Нашли», — обреченно подумал я и аккуратно заглянул за угол. Каково же было моё удивление, когда я никого там не увидел. Комната была пуста. Я спрятался обратно и вдруг явственно почувствовал, как кто-то дышит мне прямо в ухо, и почувствовал холодок на своей шее. До того момента я никогда не испытывал такого чувства страха, ведь я точно знал, что за моей спиной стена, и никто не может ко мне подойти!

Закончилось всё тем, что я просто сиганул вниз с третьего этажа вниз. Мне повезло, что я себе ничего не сломал, ибо внизу была куча песка. С тех пор на этой стройке я никогда не играл.

Я до сих пор думаю: что это могло быть? Может быть, это был просто ветер? Но я уверен, что слышал характерный звук, будто кто-то бегом поднялся на этаж и теперь стоит, не может отдышаться. Или, может, это дышал где-то далеко один из моих друзей, сверху или снизу, а меня обманул слух?.. Но всё-таки я по сей день склонен верить в то, что это было что-то сверхъестественное.

Страшные ночи

В 12 лет у меня начались ночные кошмары, и мы с родителями сошлись на том, что плохие сны появились на почве предстоящего переезда в другую страну. Где-то полгода примерно в одно и то же время (около трех часов ночи) я резко просыпалась и, одолеваемая чувством страха непонятно по какой причине, звала маму из соседней комнаты. В итоге каждый раз, когда я так просыпалась, я шла спать к родителям на соседний диван. Со стороны, конечно, выглядело странно: почти уже девочка-подросток бежит спать к родителям, но тогда мне было очень страшно, и заснуть одна я просто не могла.

Однажды ночью я, как по графику, снова резко открыла глаза, но поскольку папу сильно злило, что я каждую ночь прибегала спать к ним в комнату, я решила, что в этот раз попробую сама перебороть страх. Может, все бы и получилось, но в ту же секунду, когда я открыла глаза, я увидела в конце комнаты какой-то силуэт. Он не имел ничего общего с человеческим обликом: цельный объект с закругленной макушкой и расширяющимся к полу «телом», ни рук, ни ног. Красные, почти бордовые, миндалевидные суженные глаза смотрели на меня.

Сначала я решила, что все это я себе просто придумала, поэтому лежала молча и смотрела на это — ждала, пока воображение перестанет играть. Но это существо начало очень медленно плыть ко мне. Я и тут немного решила подождать, решив, что моя фантазия сегодня разыгралась не на шутку. Все это время мне было неимоверно страшно. В какой-то момент, когда я поняла, что эта тварь уже подбирается ко мне близко, я начала кричать и звать маму, как всегда. Существо тут же словно испарилось.

Как я уже сказала, кошмары одолевали меня не меньше полугода, дело всё близилось к переезду, и однажды мама поделилась с женщинами на работе, что я не могу спокойно спать по ночам. Одна из них посоветовала навестить могилы прабабушки и прадедушки (к тому времени родители не навещали их могилы уже достаточно давно), сказала, что, возможно, это они беспокойны. Мама вскоре так и сделала, и с тех пор мои кошмары прекратились. Но самое главное, мама рассказала мне об этом намного позже, когда я уже снова стала спать спокойно, так что эффекту плацебо здесь точно не место. И потом, я точно помню, что по крайней мере один раз в период кошмаров мне снился мой покойный прадедушка — он сидел у меня на кровати, и мы о чем-то говорили.

Страх

Один-единственный раз в жизни мне было так страшно, что я чуть было не потерял сознание...

Мне тогда было 12-13 лет. Я пришёл домой из школы, усталый, голодный, замёрзший, так как после уроков мы играли в снежки часа два или три. Варежки мои намокли, руки были ледяные и даже слегка синеватые. На форменных брюках, ниже колен, образовалась броня из слипшегося снега, в сапогах хлюпало, шарф забыл в школе, но помню, что я был весел и счастлив, как только может быть счастлив ребёнок зимой, когда на улице солнце, двоек в дневнике не так уж и много, и к тому же, скоро новый год.

Подойдя к двери, я обнаружил, что забыл дома ключи. Это уже было не очень хорошо, ведь соседей я, по нашему городскому обычаю, не знал, мне было довольно зябко, и я был мокрый с головы до ног. Родителей дома не было, но, теоретически, дома был дед. Он давно болел, и я привык к тому, что он встречает меня после школы, разогревает обед, в общем, составляет компанию до тех пор, пока с работы не придут родители.

Отдышавшись, я начал трезвонить в дверь и трезвонил до тех пор, пока не услышал его ворчание и знакомое шарканье тапок по полу в прихожей.

Отчётливо запомнил этот момент... Только что я думал о том, что дед мог бы и поторопиться, вслушивался в звук открываемого замка, и вот уже, резко и страшно, меня окатывает с головы до ног удушливым, невозможным, горячим как кипяток осознанием, что деда похоронили десять дней назад.

От страха у меня отнялись ноги. Меня чуть было не вырвало и вырвало бы обязательно, если бы было чем. На секунду я, кажется, потерял сознание, привалился спиной к стене и огромными глазами смотрел, как медленно поворачивается ручка на такой знакомой, обитой выцветшим дерматином двери моей квартиры.

Я так и не смог войти домой. Отец обнаружили меня на подоконнике между этажами, окончательно продрогшего и испуганного, через два часа после того, как пришёл с работы. Я не хотел заходить в квартиру до тех пор, пока он не обошёл её всю и не сказал, что никого в ней нет и быть не может. Испуган я был так, что он не стал ругать меня за то, что два часа дверь в нашу квартиру была полуоткрыта. И ещё долго, до тех пор, пока в комнате деда не сделали ремонт, я боялся проходить мимо его пропахшей табаком, лекарствами и старостью комнаты.